Информация о Стиллавине с сайта радио Максимум

…Я тогда любил слушать радио «Модерн» - станцию с восходящим Нагиевым, и в январе 95-го услышал рекламную передачу про недвижимость. Сделал ее по заказу одной из компаний Саша Шенгелия - ныне германский житель, а тогда - «информредактор», то есть новостник. Я, как человек, знающий тему досконально, сразу понял, что передачу сляпал дилетант, который сам не понимает и не в состоянии интересно объяснить остальным. Набрался наглости, позвонил в редакцию и нагло сказал тогдашнему программному директору Кириллу Беглецову: «У вас тут передача выходит - так вот я могу сделать лучше». А он мне отвечает: «Приходи!» Прихожу, разговариваю - и понимаю, что ни фига я технологию радио не знаю. Беглецов меня спрашивает: «Сколько твоя программа будет длиться?» Я отвечаю: «Полчаса!» А он мне: «На коммерческой станции информационная программа дольше 5-ти минут идти не может». Я был раздавлен таким форматом, потому что изначально не знал, о чем буду говорить 30 минут, но сокращение этого времени в 6 раз вызывало более серьезный вопрос - а что можно успеть вообще сказать, когда свободолюбивые диджеи вроде того же Нагиева тратят и 5, и 10 минут эфира, не донеся до слушателя никакого смысла, кроме эмоций? Тем не менее, с программным мы расстались на позитиве - я пошел делать пилотный выпуск программы собственными силами.

Куда идти человеку с улицы делать «пилот», я не знал, но я помнил, что есть на свете Слава Эскин - главный редактор «Недвижки», который много что знал на этом свете. Слава был типичным начальником-евреем: он был не по возрасту лысоват, был тихим, спокойным и с виду мягкотелым, но только с виду. Ездил Слава на БМВ и любил повторять: «Жизнь трудна, но к счастью коротка!». Когда я описал ему идею проекта, Эскин ее одобрил, потому что лишняя реклама на популярном радио не бывает лишней. Слава отправил меня на только-только создающееся радио Шанс - в дочернюю структуру, где еще не было лицензии на вещание, но аппаратура и штат были.

Там я познакомился с Денисом и Лешей - композиторами и звукорежиссерами, которые сейчас составляют костяк группы Иван Купала. Денис подарил мне свою инструменталку, которую я стал использовать как подкладку в моих передачах, и мы стали делать «пилоты». «Пилоты» я регулярно носил на «Модерн» Беглецову - высокому молодому человеку с бородой и в очках. Всякий раз он говорил мне «Уже лучше!», но находил дефекты и посылал переделывать. Самым изощренным замечанием было такое: «Теперь надо постараться, чтобы ритм текста совпал с ритмом музыки-подкладки!», то есть было бы в кайф, если я практически спою о недвижимости. Конец этим походам положил Кукушкин. Леня Кукушкин был одним из руководителей, молодым и как бы человечным, и я ему уже примелькался в коридорах. В который раз увидев меня с Беглецовым, он сказал, чтоб мы решили с выходом передачи в эфир. Беглецов никак не мог подобрать время, и тогда Кукушкин волевым решением назначил 4 дня - со вторника по пятницу в 11:00. Решили, что сперва я буду выходить в записи. Я записал теперь уже «мастер» в студии Шанс - на радио, которое так никогда и не вышло официально в эфир. Его диджей Анна Романова стала звездой на питерском Эльдорадио, а программный директор Леня Шапиро руководил питерским Ностальжи, куда много позже перебрался Нагиев.

Мою передачу прокрутили в эфир в 11:00 в середине апреля 95-го года - числа я не помню. Я был счастлив - весна, радио! 3 программы я делал в записи, они были посвящены относительно «вечным» темам - тому же криминалу, советам специалистов и вообще анализу ситуации. Делать их мне помогали юристы и мои друзья из агентства Санкт-Петербург. А во вторник шла живая передача с обзором свежего, вышедшего в понедельник номера Недвижимости Петербурга. Модерновские диджеи, у которых как раз в 11:00 была сдача смен, не могли понять, что за Стиллавин появился и нафига вообще эта недвижимость.

И когда я приехал в очередной раз читать живьем, Нагиев устроил мне проверку. Во-первых, он хотел убедиться, что я живьем читаю так же, как на пленке, а во-вторых, что я знаю, о чем говорю. И после того, как я дочитал, Нагиев принял несколько телефонных звонков от слушателей, которые интересовались разными проблемами, и я их консультировал безо всякой «предзаписи» и подготовки. Экзамен я выдержал и с Нагиевым у меня сложились хорошие отношения как со старшим товарищем. На майские праздники студия Шанс, где я по-прежнему писал передачи, ушла в коллективный запой, и я понял, что все программы надо будет читать живьем. Студия Модерна находилась в 15 км от Питера, в старой глушилке, которая не давала советским гражданам слушать би-би-си и прочую западную заразу, и четыре раза в неделю я ездил туда всего на 5 минут. Отношения с Модерном были странными: я делал передачу, за которую ничего не получал, а довольствовался договором о том, что я буду получать процент от рекламы в моей передаче, причем рекламу я должен найти сам. И поскольку как торговец рекламой я - ноль, то мне приходилось подрабатывать в Недвижке и на эти деньги жить. Однако материальный вопрос не мог испортить романтики.

После своей передачи я долго сидел в студии - смотрел эфиры Нагиева, копался в фонотеке, что-то себе переписывал, и таким образом сблизился с «коллективом».

Я написал для Нагиева несколько «од» - белых стихов, которые Дима читал на пафосной, трагической музыке примерно таким же голосом, а я отвечал за «спецэффекты» - хрюкал, выл, храпел. Вот один такой стих:

Литературно-хореографическая композиция «Моя адрес не дом и не улица»

Из-за технических затруднений при передаче избражения хореографическая часть произведения заменена на хоровое пение поэтико-ностальгически настроенных балерунов-космополитов

Захотелось вдруг девке Татьяне Распознать молодецкую плоть И решила Танюха в мгновенье: «Эх, пойду-ка, сыщу удальца!» Удалец молодецкого склада Не замедлил явиться тотчас Был он явно кавказского типа С бородавкой на левом глазу Ухватились кавказец и девка Друг за дружку, в экстазе сольясь И свое получила Татьяна - Поняла, что к чему в мужчиках Полежали любовнички смирно Отдышались от страстных трудов. Тут и вспомнила Таня наказы, Что ей мама давала не раз: «Доча, только любовь поостынет - Требуй пачпорт скорей с мужчика, Чтобы детки росли бы с прапашей!» - Так велела ей умная мать. «Гей, приятель, гоня сюда паспорт - Адресок твой оттуда спишу!» «Нэту паспарта, нэт адрэсочка! Адрэс мой ест Савэцкий Саюз!» …Через год родился у Танюхи Человечек. Без папки он рос. Вот и вы, бабы-дуры, учтите: Прежде - паспорт, затем же - любовь!»

За такими занятиями я провел лето, а осенью, где-то в ноябре мне в коридоре опять повстречался магический Кукшкин. На этот раз он предложил начать платить мне за работу деньги! Но сделал условие - вместо четырех программ про недвижимость сделать пять, но все на разные темы. К январю 96-го я условие выполнил. Летом того года, как и полагается, коллектив стал периодически уходить в отпуска, и начальник информотдела - Леша Филиппов, который в свое время сделал несколько репортажей для нашей телепрограммы по недвижимости - предложил мне помимо моих сольных программ делать и обычные часовые новости. Получая все больший и больший опыт, я в моих информационных передачах уже был не слишком серьезен - меня интересовали скользкие темы и издевательский комментарий. Помню, я сделал потребительскую программу про женские гигиенические средства: это вызвало острые разговоры, даже противостояние среди моих начальников, одни из которых были «за» мой подход, другие не могли себе представить, как мужчина смеет рассуждать о тампонах и прокладках и анализировать их недостатки! С сегодняшей точки зрения такой конфликт в принципе смешон, но тогда это была бомба.

Летом следующего года расписание диджеев, ведущих линейный эфир, скорректировалось таким образом, что моя смена новостей совпала с работой Гены Бачинского. Этого человека я знал на станции меньше всего и даже остерегался: он пришел за год до меня, по утрам рассказывал народу о блюзе и по эфиру выгялдел мрачным человеком, которого зачем-то все-таки держат на станции. В кулуарах он совершенно не отвечал ожиданиям слушателя: это был веселый компанейский гражданин, активно здоровающийся со всеми, обнимающий девушек и панибратски общающийся с начальством. Включался приемник - оттуда доносился взрослый, вечно утомленный, серьезный даже в редких шутках голос. Слушать такого диджея мне не хотелось, но сказать ему об этом не позволяла субодинация. Я в своих программах был бодрым и острым, хотя в коллективе держался скромно.

При всем желании не могу вспомнить, как мы решили с Бачей (он не любит это сокращение) что-то делать вместе. До меня Бача кооперировался с Филипповым, но в итоге вдвоем остались мы. Это было чистой самодеятельностью, без планов и концепций, в основном просто лажей, но когда нас развели по разным сменам, мы оба запротестовали. Видимо, что-то, какие-то перспективы Геныч в нашем дуэте видел, поскольку по жизни он жуткий единоличник и в отношении меня особенно.

Мы пошли к начальству и заявили о желании работать вместе, и тогда начальники велели нам сделать план передачи. По этому плану мы и начали работать в ноябре 97-го года. Вскоре к нам присоединилась Ира Викторова - девушка с очень низким голосом, красивая и очень нам близкая по духу, и мы что-то стали делать вместе. Конечно, мы с Бачинским не давали ей слова вставить - это была борьба, но уже к марту 98-го пошли первые положительные отзывы от слушателей. Я делал новости, Гена работал за пультом и с дисками, ну а «Ирунчик» пыталась до нас достучаться. Мы работали по идиотской схеме: по утрам во вторник и в четверг и в воскресенье днем, поскольку в остальные будни утром работали Сева Андреев (ныне шоумен в «Ленинграде») и все тот же Виталик Шшш с Полиса.

До нас в это время по будням работали Рост и Янишевский (Нагиев с Ростом на радио никогда дуэт не составляли), но Рост дал звезды после выхода «Осторожно, Модерн» и на утро забил. Кстати, многие диджеи из-за своей сонливости не понимают, что утро - это самое боевое время. Веселье закончилось прямо после кризиса августа 98-го. Гена потерял реально денег, потому что не вовремя занялся гиблым продюсерским делом - вложился в певицу Татьяну Ларину и погорел на переводе денег. Руководство начало завинчивать финансовые гайки: уволили Иру Викторову, мы остались вдвоем, убрали второе утреннее шоу и дали нам все 5 дней в неделю.

Наш личный прорыв начался в феврале 99-го, когда мы впервые удачно сделали Суптитру - перевод английских песен на русский язык. Мы перевел песню Стиви Вандера I Just Called To Say I Love You как «Чисто позвонил сказать, что я люблю тебя». Это была новая, свежая, конкретная фишка, которая нас поперла вверх. В августе 99-го нас пригласили впервые на гастроли - в Омск, и с тех пор мы - великие гастролеры. К концу года мы поняли, что на подстрочных переводах программу не сделать, и стали работать с живой группой - петь те же западные песни с живой музыкой, но музыканты распались, и тогда один из них - суперфарцовщик Виталик - взялся за дело.

На домашнем компьютере он стал делать электронные аранжировки хитов, к которым мы писали оригинальные тексты. Песни крутились у нас в эфире, существуя параллельно с Суптитрой, и гастроли пошли по полной схеме. Летом 2000-го, когда только-только взяли Гуся, мы получили Премию Попова в Москве как лучшее Утреннее Шоу. Начальству пришлось поджаться и поднять нам зарплату. Осенью мы выпустили диск с нашими песнями, презентацию которого провели в Бирмудском Треугольнике в Питере. Этого пивного ресторана уже нет, но презентация, где не хватило мест всем желающим, мне запомнилась как один из наших самых лучших концертов.

В феврале 2001-го мы узнали, что радио Модерн продается. К этому моменту у нас уже не работали многие легендарные диджеи, включая Нагиева, и конечно же бегство Имен говорит об ошибочном менеджменте компании. Станция была продана Нашему радио как банальный ретранслятор сигнала, хотя вещала на несколько городов и имела раскрученное имя. Смешно сказать, но на вырученные от продажи деньги позднее владельцы устроили производство творожков. Этот период - до закрытия станции в июне - был психологически очень тяжелым для нас: нас убедительно попросили работать как ни в чем ни бывало, и хотя на душе был мрачняк, в эфире мы продолжали веселиться. Когда станция умерла, господин Козырев предложил нам работать по отдельности - мне вернуться на новости, а Гене - просто вести локальный питерский эфир.

Мы отказались.

В сентябре 2001-го мы стали работать на Русском радио в Москве - по вечерам в выходные. Тогдашний программный директор Саша Пряников готовил нас как смену своему шоу с Андрюхой Чижовым, но в январе 2002-го мы получили предложение от руководства Радио Максимум перейти туда на утро. Это было одновременно и весьма лестной, и очень непростой перспективой - традиции Максимума и наш стиль, мягко говоря, сильно различаются. Тем не менее, отказываться было глупо. Коллектив Максимума принял нас болезненно. Шоу «Жаворонки-3» с Пашковым и Кирилловым было в одночасье уволено в пятницу, а в понедельник, 18 февраля, мы уже приступили к работе.

Для станции это было только началом перемен, и мы долго притирались. Особенно конфликтными были взаимоотношения со Студией-15, в которой наиболее ярко протестовали бесплатные стажеры - они даже писали анонимные записки на двери нашей комнаты с недвусмысленными оскорблениями.

Гнусно выражалась и емейловская публика Максимума, считавшаяся интеллигентой, однако через пару месяцев враги поутихли и Москва стала привыкать к негламурной программе, в которой говорится о том, что есть в жизни. Собственно, на этом я пока что сделаю паузу. Признаться, мне было самому интересно написать о себе. Я, конечно, рассказал далеко не о всем и не о всех, но если продолжу когда-нибудь, непременно распишу подробнее и все то, о чем уже рассказал вам.

С уважением Сергей Стиллавин 2/10/2003.

http://stilloving.bachistil.ru/

 
сергей_стиллавин.txt · Последние изменения: 16/07/2010 00:30 От admin
 
Recent changes RSS feed Driven by DokuWiki