ТелеНеделя сентябрь 2011.

Дмитрий Нагиев: сегодня я могу зайти на любой форум самоубийц и сказать: «Вы дураки!»

Вот уже седьмой год подряд Дмитрий около месяца проводит на съемках проекта «Большие гонки». Работа идет практически без выходных. Но когда свободный день

3 сентября в эфире Первого канала стартует седьмой сезон программы «Большие гонки», которая с этого года изменит свое название на «Большие олимпийские гонки». Накануне премьеры бессменный ведущий проекта Дмитрий Нагиев встретился с Натальей НИКОЛАЙЧИК. «Мне не везет с легкими работами, с легкими заработками… и с легкими женщинами. Это закон моей жизни — я с ним уже смирился», — признался он.

В этом году программа стала называться «Большие олимпийские гонки». Вместо привычных четырех команд участвуют восемь. А потом, возможно, будет двенадцать. Из местечковой забавы «Гонки» превращаются в мировой бренд (на фото — с Риммой Марковой)

Дмитрий Нагиев :

Когда и где родился: 4 апреля 1967 года в Ленинграде Знак зодиака: Овен Семья: сын — Кирилл (21 год), студент Школы-студии МХАТ (от брака с радиоведущей Алисой Шер) Образование: в 1991 году окончил актерский факультет Ленинградского института театра, музыки и кинематографии Карьера: был вeдyщим радио «Модерн». Снялся более чем в 40 фильмах и сериалах, среди них: «Чистилище» (1997), «Каменская» (1999-2011), «Мастер и Маргарита» (2005), «Савва Морозов» (2007) и др. С 2002 по 2005 год вел программу «Окна» (ТНТ), в 2006-2007 годах — «Большой спор» (Первый канал). С 2005 года ведет шоу «Большие гонки» (с 2011 года — «Большие олимпийские гонки») Вкусы: еда — шашлык; напиток — пепси-кола.

-— Отчетливо слышу голос Опры Уинфри: «Вот наконец-то он дал согласие! Дорогие друзья, в моей студии долгожданная встреча с великим Дмитрием Нагиевым!» И при этих словах появляюсь я…

В мечтах нельзя мелочиться. Замахиваться всегда нужно на что-то большое. Как говорят, если хочешь сыграть могильщика, замахивайся на Гамлета. Чтобы построить убогий домик, мечтай о замке. Бог сверх меры наделил меня желаниями, мечтами и еще рядом качеств, о которых сказать не могу, потому что стесняюсь. Чтобы не смущаться и не смущать, продолжу о желаниях. Самое сильное из них — двигаться вперед. Во всех смыслах — в профессии, в материальном плане. Хочется играть в хорошем кино, в хороших спектаклях и получать за них хорошие деньги. Прочитав это на страницах вашего журнала, Абрамович с Вексельбергом обхохочутся, хлопая друг друга по плечу: «Ну и дурак!» Но я одержим стремлением финансово обезопасить себя, родных и близких.

Этим летом прошло три больших 16-серийных фильма со мной в главной роли: «Бежать», «Пилот международных авиалиний» и «Правила маскарада». И вот я думаю: «Зачем? Может, нужно было сделать один хороший фильм?» Но до работы я жаден.

Мощную прививку нищеты получил, когда был маленьким: мы с мамой и младшим братом Женькой жили крайне бедно. И в основном мои желания были материальными. Теперь у меня есть кроссовки, которые не жмут, — именно такие были пределом мечтаний. Я за рулем — когда-то и это казалось несбыточным. Помню, как папа сказал: «А не купить ли нам «москвич»?» Собственно, после этих слов они с мамой почему-то развелись. Но эта фраза — «А не купить ли нам «москвич»?» — посещала меня по ночам, я грезил о нем. У меня есть где жить — квартиры в Питере и Москве. А в свое время ночевал с братом в одной микроскопической комнате, по очереди занимая то диван, то матрас на полу. У меня, как у старшего, были преимущества — и я спал на диване чаще. Это сейчас у Женьки бицепс 50 см и пальцы, как сардельки, а тогда он был хлюпиком.

В общем, что-то, конечно, сбылось. Но зависть и тщеславие все еще бередят мою душу. Глядя на Брэда Питта, я понимаю: вот кто артист. Глядя на дом Джорджа Клуни на озере Комо в Италии, понимаю: вот кому есть где жить. Глядя на автомобиль Тимати Audi R8 V10 ручной сборки, понимаю… прости, Господи…

Спорт — единственный наркотик, который я себе позволяю. Но возможность позаниматься выдается не так часто, как хотелось бы. В поддержании формы чудес не бывает.

Там, где любимые

— Недавно случайно попал на лекцию о жизни очень продвинутого философа из Италии. 70-летний, подтянутый, он выглядит 40-летним дядькой. После выступления подошел ко мне, положил руку на плечо. Он понятия не имел, кто я такой, — видимо, просто я с та-а-акими глазами его слушал. И лукаво сказал: «Может быть, с сегодняшнего дня, если вы будете правильно жить, Господь наградит вас — и вы, как и я, родитесь на берегу моря!» В шоке я вышел на улицу Москвы, окунулся в грязь, смог, увидел идущих толпой угрюмых людей — и начал понимать, о чем он говорил.

Конечно, я бы с радостью жил на Адриатике или на берегу Тихого океана, например в Лос-Анджелесе, но так сложилось — мой дом здесь. Я коренной петербуржец, а 200 дней в году провожу в Москве. И именно тут сегодня мне тепло и уютно. Мой дом там, где мои любимые.

Фразу «я тебя люблю» мне произнести легче, чем «прости меня». Я часто ее шепчу на ушко или пишу в эсэмэсочках. В этот момент ничем не отличаюсь от семнадцатилетнего пацана

Ах ты, моя вонючка!

— Не помню состояния своего организма, когда бы я не любил. Шел по улице, ехал в метро, сидел на горшке — и всегда в состоянии влюбленности. А если этого нет, моя жизнь теряет смысл. Думаю, я как герой Хемингуэя: если вдруг мне оторвет причинное место на фронте, не буду знать, как мне жить дальше и для чего. Хотя недавно я говорил, что если брошу курить, не буду знать, для чего мне жить. Ничего, бросил. Так что, может быть, лукавлю…

То, что я ну о-очень привлекателен для противоположного пола, понял в школе, когда похудел. Я занимался самбо и дзюдо: боролся за юношескую сборную. И после восьмого класса ушел на летние каникулы с весом порядка 58 кг, а вернулся — уже 48. И тогда произошел щелчок. Барышни стали поглядывать на меня с интересом. А дальше…

Я до сих пор нахожусь в зачаточном состоянии своего мальчишеского сознания: для меня любовь — это рука любимой в моей руке, поцелуи при луне, вздохи. Всякий раз мечтаю о любви если не на века, то лет на 10-20. Но жизнь вносит коррективы. Классик писал, что любовь живет не дольше трех лет, я против этого выстраиваю баррикады. Моя любовь умирала всегда по-разному: то тихо, то мучительно. Рождалась тоже по-разному: иногда щелчок, химия — и ты влюблен; иногда спираль чувств накаляется постепенно. Но и в том, и в другом случае важную роль играет запах… Есть такой, от которого все воротят нос, а я нюхаю и думаю: ах ты, моя вонючка! Мы общаемся на уровне запахов, и я уверен, что сначала идет он, сволочь, а затем ты осознаешь: да, это твоя женщина.

Я не отношу себя к таким, кто берет нахрапом и, лежа на спине, наслаждается тем, как ему доставляют удовольствие. Нет, я каждый раз ухаживаю, завоевываю, отдаю — и мне это нравится.

Когда я влюблен, прагматизм и логика в моих поступках отсутствуют. Я всегда попадаю в одну и ту же воронку. Вижу лежащие грабли, с удовольствием на них наступаю — и снова получаю в лоб. Видимо, такова моя судьба: теряю голову, пропадаю. К счастью, с годами стал поумней, посдержанней. А когда-то совершенно собой не владел. Из-за первой любви даже вены резал опасной бритвой. Девочка Оля изменила мне с другим мальчиком — казалось, мир рухнул и не подлежит капремонту! Сегодня же я могу зайти на любой форум самоубийц и с уверенностью сказать: «Вы дураки!»

Думаете, та давняя кровавая драма оставила в моей памяти самый яркий след? Ошибаетесь. Я всегда ориентируюсь на другую историю: на чувства, которые связывали нас с Алисой Шер, моей бывшей женой и мамой сына Кирилла. Оглядываюсь на нее, как девочка-гимназистка, всю жизнь помнящая первую и единственную любовь. И тому есть объяснение. Это были серьезные поступки, ревность, встречи, объятия, разводы. Это кусок памяти, который всегда будет лежать отдельным пластом. Все ощущения и эмоции, связанные с другими женщинами, не менее сильны. Но справедливости ради должен признать: Алиса, такая сильная, умная, талантливая женщина, во многом меня сформировала.

Для меня не существует хуже варианта развития событий, чем когда нет работы и денег. Ни при каком раскладе не могу себе этого позволить. Я знаю, что значит, когда нечего есть. Уже проходил, и не раз.

Добро пожаловать в ад!

— Людей, которые на меня тихо влияли или протягивали руку помощи, очень много. Алису я уже назвал, мама, папа… Чрезвычайно важной была для меня встреча с Тамарой Петровной Людевиг — основателем и создателем радио «Модерн», она собрала и фактически сделала звездами меня, Алису Шер, Аллу Довлатову, Гену Бачинского, Сережу Стиллавина, Сережу Роста… Тамара Петровна учила не только профессии, но и жизни. Как-то вызвала меня в кабинет и сказала: «Тебя стали узнавать — значит, тебе уже нельзя ездить на «запорожце». Возьми у бухгалтера столько, сколько считаешь нужным, постепенно отдашь». Я взял деньги и купил себе «жигули». Старенькую, но «пятерку». Тамара Петровна была мудрая женщина. К сожалению, она очень рано ушла: в две недели сгорела от рака. Затем у власти на радиостанции оказались дураки — и дела пошли прахом. От этого грустно и больно.

Есть люди, о которых я говорю с улыбкой, благоговением и огромным уважением. Это мой директор Андрей Марков. Мы знакомы лет 13-14. Мы с ним умело держим грань между работой и дружбой, не скатываясь плотно ни туда, ни туда. Что очень важно. Он как друг не ворует, но как директор не лезет в объятия.

Это Александр Ширвиндт. Мы снимались с ним в «Возвращении мушкетеров». И те несколько дней, что работали рядом, разговаривали, разговаривали, разговаривали. Вот так, тет-а-тет. Он рассказывал истории про Андрея Миронова, про себя. Приглашал меня работать к себе в театр, а на своей фотографии, на которой я попросил оставить для меня автограф, написал: «Дима, ты должен знать, что ты штучный товар». Очень ценные слова, для меня это круто. Большой человек, большой мастер.

Многое в профессии мне дал педагог по актерскому мастерству Александр Иванович Романцов. Гениальный актер уровня Джека Николсона, на которого на Западе работала бы целая индустрия. Но ему «посчастливилось» родиться в совке, поэтому он просто стал педагогом. После того как я начал работать в скандальных проектах типа «Окна», он перестал со мной разговаривать — считал, что я позорю профессию. Когда он умер, я пошел в морг с ним проститься. И обнаружил, что у гроба из всех учеников стою один…

В театральный я вообще попал по великому везению. Курс набирал Владимир Викторович Петров. Сейчас я уверен: если бы на его месте оказался кто-то другой, я, скорее всего, занимался бы нормальным делом: поступил, например, в трамвайно-троллейбусное управление, куда в самом деле пытался подать документы, но мне не хватило одной справки… До сих пор не понимаю, что он во мне разглядел: я был зажат, плохо двигался, вид имел странный — ходил в солдатской форме (за те два года, что служил, брат сносил всю мою одежду и обувь, а денег на новые вещи не было). Я учился очень старательно, но результат выходил нулевой. Петров вызвал меня после первого курса и сказал: «Если не вернешься 1 сентября, я тебя пойму…» Зажим у меня не проходил. Как говорил Кирилл Черноземов, наш педагог по сценическому движению: «Смотришь на Нагиева — вроде Гамлет, приглядишься: нет, над человеком сержант надругался…»

То лето запомнилось навсегда. Оно прошло под лозунгом «Добро пожаловать в ад!». Мучился, страшно переживал. А на втором курсе мой зажим как рукой сняло. Я с ним справился. Знаете, как? Стал бухать со сволочами типа Игоря Лифанова и Алексея Климушкина, который сыграл олигарха Сильвестра Андреевича в «Универе». И вот как-то так постепенно сквозь пьяный угар, посиделки в общаге и придумывание этюдов и капустников стала пробиваться робкая веточка моего вялого таланта. Петров был гениальным педагогом, многому научил меня. Но в науке о том, как хорошо устроиться и пробиться в жизни, он, увы, был нулем. Сам ничего не добился. Был просто профессором, ходившим в институт пешком. И нас учил быть скромными. А в наше время это неправильно: надо учить устраиваться, лавировать, выплывать, пробиваться не только талантом, но и локтями, когтями, зубами… Может быть, и я зря не учил этому сына.

В общении с детьми важно выбрать правильную дистанцию. Мне кажется, я ее нашел: нам нужно быть друзьями, двигаться параллельно, а не за руку (на фото — с сыном Кириллом)

Думай головой, завязывай шапочку

— Кирилл стал актером. Это вполне логичное развитие его судьбы. Вариантов не было. Этот свинтус имел кучу двоек в аттестате. Недавно он признался нам с Алисой, что с пятого класса ни разу не делал домашнее задание — и поэтому мы имеем то, что имеем. На сегодняшний день он снимается в новом фильме «Бригада», играет в спектакле «Кыся», еще кое-где. Я понимаю: он пока никто. Но я видел некоторые роли и отмечаю, у него есть много точных моментов. Ему сейчас 21 год. В этом возрасте я только из армии вернулся. Если меня в то время поставить на табуретку и заставить читать стихи или прозу, я бы раскраснелся, расплакался, описался и убежал. Кирилл в 21 год на голову выше меня в своем культурном, творческом, кинематографическом развитии.

Я стараюсь поменьше лезть в его жизнь, хотя так и подмывает вмешаться, дать совет. А его это всегда бесило. Сына можно понять: я учил его тем же банальностям, которые слышал от собственного папы (и которые, в свою очередь, бесили меня): думай головой, держи ноги в тепле и т. д. Еще недавно, почти вчера, мой маленький умница катился на сноуборде с горы, а я — сумасшедший папаша — бежал, спотыкаясь, с ним рядом и кричал: «Завяжи шапочку! Не надо так быстро ехать!»

Теперь уже сын иногда мне дает советы. Порой прислушиваюсь к ним, но чаще игнорирую. Например, он считает, что круто писать заметки в «Твиттер» о походах на радостные вечеринки. А я не хочу тратить на это время. Он считает: зря его папашка потерял некоторую скандальность, благодаря которой двигался всю жизнь. Уверен, что я должен продолжать шокировать публику. Я же считаю, что шоковая терапия не всегда здорово. Придет время — и я своих поклонников удивлю. Но качеством своих ролей, а не заметками в Интернете.

Никогда не видел счастливых взрослых детей, которых мамы и папы ни на шаг не отпускали от себя. Вот почему я предпочитаю не мешать как папа и приближаюсь к сыну как товарищ.

Дистанция нужна не только в общении с детьми, но и с теми же друзьями. У меня она огромна. Все мои друзья — умные и талантливые люди. Это и хорошо, и плохо. С ними бессмысленно быть лживым и гнать понты, хотя иногда очень хочется. С ними очень интересно, но они абсолютно в тебе не нуждаются, они самодостаточны. Я от этого не страдаю. Просто констатирую. Я смеюсь, когда какие-то люди вместе ездят на рыбалку, но в глубине души завидую им. У меня такой компании нет. Для меня отдых — это одиночество и протоптанная дорожка от холодильника до дивана, а потом до туалета. Все банально. Но мне такая жизнь нравится. Я ее выбрал сам.

Меня уже называют долгожителем

— С фамилией Нагиев, с папой из Средней Азии, с дедом из Ирана можно считать удачей то, что мы с вами сидим в самом центре Петербурга, едим клубничный тортик и я даю интервью хорошему изданию. Я удачливый сукин сын! Значит, в моей жизни что-то получилось!

Эту аксиому подтверждает и факт, что я уже седьмой год веду программу «Большие гонки», работаю на Первом канале. До сих пор испытываю от этого эйфорию. Были времена, когда к нему меня и близко не подпускали. Кто я? Радиодиджей? Скандальный ведущий скандальной программы? Лет восемь назад меня хотели позвать на новогоднюю ночь на главный российский телеканал, но предварительно решили спросить у руководства. Ответ был примерно такой: уберите эту дрянь, чтобы близко не подходил… А потом все перевернулось — из неформата я вдруг стал своим.

Сам порой удивляюсь и радуюсь, когда меня называют долгожителем Первого канала. Но бывает и досада, что я, как говорится, со своими талантами могу остаться лишь спортивным комментатором. Я очень люблю «Большие гонки». Но при этом хочу двигаться дальше. Пока же никаких предложений у канала для меня нет. Жаль: мне нравятся люди, которые там работают…

Что у вас продается?

— Я уверен: если кто-то успешней тебя — значит, он лучше. И вместо того чтобы завидовать или стонать по поводу чьих-то удач, стискиваю зубы и просто много работаю. Все, чего добился, все, что у меня есть, заработал сам. Ничего в этой жизни я не получал на халяву.

Лишь однажды, совсем недавно, получил серьезный подарок. Я поехал в один из коттеджных поселков. Спросил: «Что у вас продается?» Мне показали: «Вот!» — и назвали цену, от которой я тут же захотел закопаться в песок и больше никогда не вылезать. Бессмыслицей было бы даже попытаться накопить на эти золотые подмосковные дома… К вечеру мне позвонил Сергей Александрович Шмаков, хозяин компании, которая строит эти дома, и предложил встретиться. Приятнейший, интеллигентнейший человек оказался. Набожный, религиозный. Летает на личном вертолете, управляет им самостоятельно. У него шестеро детей — и все от одной жены. Он взял документы дома, который мне предложили, сказал, что разберется, а потом позвонит и скажет, сколько это может стоить для меня. Звонок раздался через два дня — и я услышал неприлично низкую цену. Более того, мне даже дали рассрочку на много-много лет. Человек фактически сделал мне подарок в несколько сотен тысяч евро. Ему просто нравятся какие-то мои работы, и я очень благодарен ему за столь щедрый жест. В моей жизни это что-то из рук вон выходящее, исключение из правил. Мне не везет с легкими работами, с легкими заработками… и с легкими женщинами. Это закон моей жизни, я с ним уже смирился.

«Прости меня» произношу с трудом

— Что же касается правил, которых я придерживаюсь по жизни, могу сказать честно: их нет. Как в одном фильме: «Надеюсь, ты не будешь стрелять старику в спину?» — «Я еще и не то делал». Вы думаете, я беспринципный? Я просто боюсь сделать больно тем, кто со мной рядом. Очень боюсь! Правда, бывает, могу сорваться и накосячить. Но зато я всегда извиняюсь за свои неблаговидные поступки. Должен признать, фраза «Прости меня» проговаривается с трудом. Но я справляюсь.

Возможно, я боюсь причинить боль из-за того, что сам ко многому отношусь болезненно. Ведь актеры, не говоря уже о хороших актерах, к которым я себя отношу, отличаются тем, что у них сильно размяты мозг и сердце. Это их рабочие инструменты. Когда-то мы разговаривали с ныне покойным Виктором Титовым («Здравствуйте, я ваша тетя!», «Жизнь Клима Самгина». — Прим. «ТН»), блистательным режиссером и прекраснейшим человеком. Я снимался в его последнем фильме «Дом Надежды». Он был предельно откровенен. Сказал мне, прикладывая руку к груди в районе сердца: «Здесь сильно размято». Я живу с точно таким же мироощущением. Для многих ничего не значащие вещи меня могут довести до отчаяния. Я человек очень ранимый. Меня царапают даже банальные мелочи вроде дурных заметок в желтых газетках. Давно уговариваю себя: «Не читай прессу, не читай! Ведь Джонни Депп не читает — с тех пор как пять лет назад дал себе слово!» Я тоже себе пообещал — и перестал покупать газеты. Но сажусь на горшок — открываю Интернет и лезу во все уголки. «Зачем? — спрашиваю сам себя. — Сиди спокойно, читай новости рыночных торгов, курсы валют, прогноз погоды…» Нет же! Все равно читаю всякую муть! Захожу на форумы, где отзываются о моей работе. Бывает, что все написали хорошо и только одна паршивка — гадость. И все! Руки опускаются, перистальтика кишечника ухудшается, настроение портится. Выбивают эти вещи, выбивают… Я ведь себя считаю лучшим… Ха-ха!

Выступал и сгорал от стыда

— Моя голова забита вопросами: как сделать так, чтобы получилось? что делать, чтобы получилось? все ли сделал? а когда что-то заимел, не опустился ли до состояния душевной проститутки?

Иногда бывает стыдно. В прошлом году позарился на очень большие деньги и выступил на корпоративе в костюме плюшевой телефонной трубки. Выступал и сгорал от стыда… Стыжусь порой и брошенной фразы, резкой или не слишком остроумной, — не хочу пополнять ряды дурно шутящих людей. Но это мелочи. Глобального стыда у меня нет. Я все-таки иногда обращаюсь к совести, и она успевает предупредить: не делай этого, малыш, не надо. Все-таки важно остаться человеком, не уронить планку и внутреннее достоинство.

Есть во мне одна черта — стремление к идеалу. В профессии, во внешности, в отношениях. Постоянно провожу работу над ошибками, пытаюсь устранить в себе недостатки. Например, недавно решил, что мне просто необходимо подтянуть свой английский. Я часто общаюсь на встречах с людьми, говорящими на английском языке, много езжу за рубеж на съемки — на те же «Большие гонки». Бывает неловко, неуютно, неудобно, чувствую свою серость, потому что спросить «Hоw much?» большого ума не надо. Но, получив развернутый ответ, могу залиться не только краской стыда, но и слезами.

Я нашел отличного педагога по английскому. Пару раз сходил на занятия. А потом она сказала: «Дима, давайте пропьем курс успокоительного, а потом вернемся к учебе». Уроки на самом деле даются мне сложно. Я, как мальчик, не могу сидеть спокойно: вскакиваю, жестикулирую и руками, и всем телом, а через секунду теряю всякий интерес и начинаю зевать, потому что от перегрузок у мозга начинается кислородное голодание. Но заниматься английским я не бросил. Из суммы, которую я плачу, педагог берет деньги и закупает для меня дорогой кофе, делает бутерброды, так как час двадцать из полуторачасового урока я нервно ем. Мне трудно. Но я принял решение.

Также во что бы то ни стало буду ходить в спортзал. Это необходимо, чтобы как можно дольше живот позволял видеть то, чем ты писаешь. Спортом я занимаюсь практически всю жизнь — с третьего класса. Весь переломан, перетянут, но иначе уже не могу.

Хочу снова стать отцом

— Обычно с возрастом приходит какая-то мудрость, но это не мой случай. Видимо, в тот момент, когда на небесах ее раздавали, я отвлекся. Поэтому, как и много лет назад, размышляю: на первом месте в моей жизни работа, на втором — любовь. Ничего в моих приоритетах не изменилось.

Но актер — профессия зависимая, и мне страшно вдруг оказаться не у дел. Откажешься от роли один раз — во второй могут не пригласить. Недавно я разговаривал с одним из известнейших в стране актеров, и он мне признался, что накопленные деньги уже заканчиваются, а новые предложения все не поступают. Ни одного! Ему не звонят, потому что знают: в барахле он не снимается. И положение плачевное: жрать-то надо.

Так что сегодня в работе я неразборчив. Берусь за всякую в надежде, что когда-нибудь среди большого количества гумуса сверкнет бриллиант — главная роль моей жизни. А если не случится, Бог с ней, с ролью. Главное, что мои близкие не будут нуждаться. Как ни парадоксально, во мне, сверхамбициозном человеке, у которого тестостерон уже капает из ушей, проснулась огромная нежность к родным и любимым! Именно сейчас в голове и сердце я обнаружил сильнейшую потребность снова стать отцом. Не могу сказать, что созрел на все сто (видимо, до старости останусь мальчишкой, мечтающим бегать, гулять, охмурять, отдаваться и забирать), но хотя бы перестал этого возможного отцовства бояться. Если раньше я мечтал о подарке в виде часов или браслетика, то сейчас буду рад фразе: «Дорогой, я беременна!»

http://teleweek.ru/235509

 
текстовой_вариант_фото.txt · Последние изменения: 07/09/2011 14:24 От admin
 
Recent changes RSS feed Driven by DokuWiki